ЖЕРТВЫ НАМЕЧЕНЫ К середине апреля, когда позади были сотни и сотни часов слежки, мы отобрали полдюжины редкостной красоты жемчужин; на каждую имелось пухлое досье.
Последние весточки от Элен были какие-то лихорадочные: она теряла терпение, допытывалась, как наши успехи.
По голосу чувствовалось: устала.
Она сыпала вопросами, на которые я не мог ответить.
Франческа давала ей уроки философии, но всех немецких идеалистов она променяла бы на один час свободы со мной.
Мои послания мало чем отличались друг от друга: я жаловался на жизнь, умолял Элен дождаться меня и заклинал понять.
Я твердил одно и то же по три-четыре раза: пять минут записи - это долго, попробуй тут не повториться.
