Я до того боялся этих строгих судей, что изысканный ужин превращался для меня в экзамен.
И как я ни старался, дурные манеры все равно лезли из меня: опять я прикарманивал чаевые со стола.
Раймон хватался за голову и заставлял меня вернуть мелочь.
Тысячу раз я мог бы тогда удрать от него и пойти в полицию: риск, конечно, был велик, но ради какой цели! Он, правда, грозил мне самыми страшными карами, если я только попробую отойти от него хоть на шаг.
Но я и не пытался, ни разу.
Мой страж мне в печенки влез, без него в Париже мне было бы совсем одиноко.
Карлик мог пресмыкаться, унижаться, числить себя последним ничтожеством - и все равно он был в чем-то выше меня.
