Для Раймона это был нож острый.
Но я остался непреклонен: не хватало еще устраивать в этом доме Онаново блудилище! Думаете, мой страж образумился? Отнюдь; так бешеным кобелем и остался, только дежурный звонок Жерома каждый день ненадолго приводил его в чувство.
Просто невозможно стало на улицу выйти с этим миниатюрным гигантом.
От первых же стройных ножек, от любых блеснувших глазок он съезжал с катушек.
Хмель ударял ему в голову от такого изобилия девушек, стайками порхавших вокруг, и всего того, что нетрудно было угадать под одежками.
Мне приходилось быть бдительнее любой дуэньи, чтобы держать его в рамках.
Он говорил: есть женщины такой дивной красоты, что я на них и смотреть не решаюсь, боюсь рухнуть замертво.
